Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница

При этих словах я вся напряглась.

— Но тогда тебе пришлось бы каждый день ездить так далеко. И ты не мог бы работать по вызовам. Он вздохнул.

— Знаю. Тогда, как насчет выходных? У меня через раз выпадает свободный уикенд. Это не слишком будет тебе мешать?

— Да, это будет мне мешать. У меня есть своя жизнь, Кристофер.

Я наблюдала, как он закусил нижнюю губу, прежде чем выдавить из себя улыбку.

— Ну хорошо, будь по-твоему… Делай, что ты должна делать, надеюсь на Бога, тебе не придется потом сожалеть.

— Может быть переменим тему? — Я подошла к нему и крепко обняла. — Будь умницей, принимай меня Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, как я есть — упрямой, как Кэрри. Что бы ты хотел на ланч?

— Я еще не завтракал.

— Тогда пусть это будет первый и второй завтрак вместе.

После этого день прошел быстро.

В воскресенье утром он явился к завтраку, настроившись на свой любимый омлет с сыром. Слава богу, Джори был всеяден. Помимо своей воли я подумала о Крисе, что из него вышел бы хороший отец для Джори. Казалось так естественно, что он сидит с нами за столом, как когда-то,.. и мы с ним играем в родителей. Изо всех сил. А ведь мы сами только дети.

После завтрака мы неторопливо прогуливались Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница по лесу, по всем тем тропинкам, где я каждое утро бегала трусцой. Джори ехал верхом на плечах у Криса. Мы смотрели на мир, простиравшийся сразу за стенами Фок-сворт Холла, смотрели на все те места, которые были недоступны нашим взорам, когда мы сидели на крыше или в своем чердачном плену. Теперь мы стояли вместе, дивясь на огромный дом.

— А мама там? — спросил он сдавленно.

— Нет. Говорят, она в Техасе на курорте для очень богатых дам, пытающихся сбросить лишние пятнадцать фунтов веса.

Насторожившись, он повернулся ко мне:

— Кто тебе это сказал?

— А ты как думаешь?

Он энергично покачал головой Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, затем спустил Джори на землю; поставив его на ноги.

— Черт бы тебя побрал, Кэти, зачем ты играешь с ним! Я видел его. Он опасен, оставь его в покое. Вернись к Полу и выйди за него замуж, если тебе нужен мужчина. Позволь нашей матери доживать свою жизнь спокойно. Ведь ты и сама не веришь, что она не страдает, ведь правда? Неужели ты думаешь, что она может быть счастлива после всего, что она сделала? Никакие деньги в мире не могут вернуть ей того, что она потеряла — нас! Пусть это и будет твоя месть.

— Нет, этого мало. Я хочу перед Бартом заставить ее посмотреть Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница правде в глаза. А ты можешь торчать здесь хоть сто лет и даже умолять меня на коленях, пока у тебя язык не отсохнет: я все равно пойду дальше и сделаю то, что должна!



Когда Крис оставался у нас, он спал в комнате, где раньше жила Кэрри. Мы очень мало говорили, хотя глазами он следил за каждым моим движением. Он выглядел опустошенным, потерянным… и более всего — обиженным. Мне хотелось сказать ему, что, когда я закончу свое дело, я вернусь к Полу, стану жить с ним спокойной и надежной жизнью, вот тогда у Джори будет отец, который ему так Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница нужен, но я не говорила ничего.

В горах ночи холодные, даже в сентябре, когда днем еще тепло. На том чердаке мы почти плавились от духоты и зноя, и, наверное, мы оба думали об этом, сидя у камина накануне его отъезда. Мой сын уже несколько часов как спал, когда я поднялась, зевнула, широко потянулась, а затем взглянула на каминные часы, показывавшие одиннадцать.

— Пора спать, Крис. Особенно тебе, ведь утром тебе рано вставать.

Он молча проследовал за мной в комнату Джори, и мы вместе посмотрели, как Джори спит на боку с взмокшими черными кудряшками и раскрасневшимися щеками. Он крепко прижимал к себе Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница плюшевого пони, точь-в-точь как живого, какого он мечтал получить в подарок в четыре года.

— Когда он спит, он больше похож на тебя, чем на Джулиана, — прошептал Крис. То же самое говорил мне и Пол.

— Спокойной ночи, Кристофер Долл, — сказала я, когда мы задержались на минуту у двери в комнату Кэрри. — Спи крепко, и пусть тебя не кусают клопы.

Мои слова исказили его лицо болью. Он отвернулся от меня, отворил дверь в комнату, затем резко оглянулся.

— Мы так прощались перед сном, когда спали в одной комнате, — сказал он, повернулся и закрыл за собой дверь.

Когда в семь Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница часов я поднялась, Криса уже не было. Я немного поплакала. Джори уставился на меня широко раскрытыми, изумленными глазами.

— Мамочка?.. — спрашивал он испуганно.

— Все хорошо. Просто мамочка скучает по дяде Крису. И сегодня мама не пойдет на работу.

В самом деле, зачем мне идти? На сегодня у меня только трое студентов, а с ними я прекрасно смогу отзаниматься и завтра, когда у меня будет полный класс.

Слишком уж медленно продвигаются мои дела. Чтобы как-то ускорить их, я попросила Эмму приехать посидеть с Джори, пока я побегаю в лесу.

— Не больше часа, — сказала я. — Пусть поиграет во дворе до ланча, а Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница там и я вернусь.

Одевшись в ярко-синий спортивный костюм с белой отделкой, я пустилась по грязным дорожкам. На сей раз на развилке я свернула вправо, чего прежде не делала, и оказалась в густом сосновом бору. Дорожка была едва различима и извивалась зигзагом, мне приходилось смотреть во все глаза, чтобы не зацепиться за корень. Среди сосен попадались лиственные деревья, которые сейчас красовались всеми красками осенней листвы, как языки пламени на темной зелени сосен, елей и других хвойных. Когда-то давно я придумала про себя, что это год переживает последнюю вспышку любви, прежде чем умереть под морозными укусами зимы Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница.

Кто-то бежал за мной. Я не оборачивалась. Мне доставляло удовольствие похрустывание мертвых листьев под ногой, и я все ускоряла и ускоряла свой бег, позволив ветру нести мои длинные волосы, подобно тому, как красота этого дня унесла мое горе, раскаяние, стыд и чувство вины, превратив их в прозрачные тени, не видимые под лучами солнца.

— Кэти, сбавь скорость! — раздался сзади сильный мужской голос. — Ты слишком быстро бежишь!

Конечно, это был Барт Уинслоу. Рано или поздно это должно было случиться. Судьба не могла без конца обыгрывать меня, и мать моя не могла все время оставаться в победителях. Через плечо я бросила взгляд назад Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница и улыбнулась, увидев его запыхавшееся лицо. Он бежал в стильном костюме для бега цвета кленового сахара, отделанном полосками оранжевого и желтого трикотажа по манжетам, вороту и талии. По бокам свободных брюк тоже спускались сверху донизу желтые и оранжевые полоски. Именно так и должен был выглядеть местный бегун, вышедший на охоту за своей жертвой.

— Здравствуйте, мистер Уинслоу, — прокричала я назад, прибавив скорость. — Если мужчина не может догнать женщину, он не мужчина вообще!

Он принял вызов, и его длинные ноги заработали быстрее, так что мне пришлось подналечь, чтобы сохранить преимущество. Я просто летела, а позади развивались мои длинные волосы Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница. Белки, выклянчивающие орешки прямо на дорожке, только отскакивали от меня в сторону. От ощущения своей силы я смеялась, затем выбросила вперед руки и сделала пируэт, чувствуя себя, как на сцене во время исполнения лучшей роли своей жизни. И вдруг, откуда ни возьмись, за носок моей грязной кроссовки зацепил узловатый корень, и я упала плашмя, лицом в грязь. К счастью, удар был смягчен ковром из листьев.

Повинуясь порыву, я снова вскочила и понеслась вперед, но мое падение дало Барту возможность сократить дистанцию. Задыхаясь и сопя, из чего отчетливо было видно, что у него и близко нет моей выносливости, несмотря Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница на его более длинные ноги, он опять крикнул:

— Остановись, Кэти! Пощади! Ты убьешь меня! Я докажу тебе, что я мужчина, но другим способом!

Никакой пощады! «Если можешь — догони меня, иначе тебе меня не видать». — Я прокричала эти слова ему и продолжала бег, радуясь силе своих балетных ног, моих гибких длинных мышц и всему, что дали мне занятия танцами, превратившие меня теперь в голубую молнию.

Не успели эти самодовольные мысли промелькнуть у меня в голове, как глупое колено вдруг дрогнуло, и я опять оказалась на земле, лицом вниз. На сей раз мне было больно, действительно больно. Перелом? Растяжение? Разрыв связок опять?

Через несколько Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница мгновений возле меня был Барт. Он опустился на колени, перевернул меня и, глядя мне в лицо, с участием спросил:

— Ты ушиблась? Ты так побледнела, где болит?

Мне хотелось сказать, что все в порядке, что танцоры умеют падать, только они не знают, когда упадут, но почему у меня так болит колено? Я уставилась на предательскую ногу, которая уже не раз подводила меня.

— Это все мое колено. Стоит мне задеть локтем за дверь ванной, как у меня начинает болеть и правое колено. Когда у меня болит голова, то за компанию болит и колено. Однажды мне пломбировали зуб, и Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница врач неосторожно поранил мне буром десну: и тут же мое правое колено выстрелило, и я лягнула его ногой в живот.

— Ты смеешься.

— Серьезно, а что у вас нет никаких физических особенностей?

— Во всяком случае ничего такого, что мне хотелось бы обсуждать, — он улыбнулся, и в его темных глазах мелькнул какой-то чертик, затем он помог мне подняться и ощупал колено со знанием дела. — С виду вполне здоровая, нормальная коленка.

— Вы-то откуда знаете?

— У меня лично с коленями все в порядке, поэтому я могу на ощупь различить здоровую коленку. Конечно если бы я мог посмотреть, я мог бы лучше разобраться Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, что к чему.

— Отправляйтесь домой и разбирайтесь со здоровыми коленками своей жены.

— Почему ты такая злая со мной? — он сузил глаза. — Вот он я, я рад тебя снова видеть, а ты настроена так враждебно.

— Боль всегда делает меня злой, а вас разве нет?

— Когда я страдаю, я мягкий и покорный, правда, это случается нечасто. Так добиваешься большего участия от окружающих, к тому же не забудь, что ты сама бросила вызов, а не я.

— Не было нужды принимать его. Могли бы продолжать свою веселую прогулку и не гнаться за мной.

— Ну вот мы и спорим, — сказал он разочарованной. — Где я хочу сохранить Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница мир, ты хочешь борьбы. Будь со мной поласковей. Скажи, что ты рада меня видеть. Скажи мне, что я выгляжу намного лучше, чем когда мы виделись в последний раз, и что ты находишь меня очень привлекательным. Пусть даже я не мчался как ветер, но у меня есть свои приятные стороны.

— Не сомневаюсь.

— Моя жена все еще на этом женском курорте, и я вот уже много месяцев совсем одинок, замученный до смерти компанией старой леди, которая не может ни двигаться, ни говорить, но умудряется хмуриться всякий раз, как я появляюсь. Однажды вечером я просто сидел у камина, мечтая Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница о том, чтобы кто-нибудь в округе совершил убийство, и тогда у меня было бы интересное дело для разнообразия. Ужасно досадно быть адвокатом и жить в окружении счастливых, нормальных людей, лишенных потаенных страстей, которые могут взыграть в любой момент.

— Поздравляю, Барт! Перед вами стоит особа, полная обид, озлобленности и низменной злости, жаждущая мести, и все это скоро выйдет наружу, уж можете не сомневаться!

Он подумал, что я шучу, играю в кошки-мышки, в извечную игру мужчины и женщины, и он охотно принял правила этой игры, не подозревая ни на минуту о моих истинных намерениях. Он изучающе посмотрел на меня Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, глазами снимая с меня мой сапфирово-синий тренировочный костюм, голодным взглядом мужчины, жаждущим того, что я могла бы ему дать.

— Почему ты приехала и поселилась здесь, рядом со мной?

Я рассмеялась.

— А вы самонадеянны. Я приехала, чтобы открыть здесь балетную школу.

— Ну, разумеется… Существует Нью-Йорк и твой родной город, где бы он ни был, а ты приезжаешь сюда, чтобы заниматься еще и зимними видами спорта?

Какой зимний вид спорта он имел в виду, я могла без труда прочесть в его глазах.

— Да, я люблю все виды спорта и на закрытых стадионах, и на свежем воздухе, — ответила я невинным голосом.

Он самоуверенно Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница хмыкнул, как и все самовлюбленные мужчины, полагая, что он уже выиграл очко в единственной интимной игре, в которую мужчины действительно охотно играют с женщинами.

— А эта пожилая леди, которая не разговаривает, она что, совсем не двигается? — спросила я.

— Самую малость. Это мать моей жены. Она говорит, но нечленораздельно, и никто, кроме моей жены, ее не понимает.

— И вы оставляете ее совсем одну — это не опасно?

— Она не одна. С ней все время дежурит сиделка, к тому же в доме целый штат слуг. — Он нахмурился, как если бы мои вопросы ему не нравились, но я продолжала настаивать:

— Тогда зачем вообще Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница там оставаться? Почему не предаться всем удовольствиям на стороне, пока кошки нет в доме?

— Ты все-таки и впрямь какая-то злая. Хотя я никогда особенно не был привязан к своей теще, но сейчас, когда она в таком положении, мне ее искренне жаль. А поскольку я немного знаю человеческую натуру, то я не могу в полной мере быть уверенным, что в отсутствие хотя бы одного члена семьи слуги будут ухаживать за ней должным образом. Она совершенно беспомощна и не может даже подняться с кресла без посторонней помощи или встать с постели, если ее не поднять. Поэтому, пока Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница моя жена в отъезде, я должен следить за тем, чтобы мою тещу не обижали и не обкрадывали.

Меня охватило любопытство. Мне захотелось услышать ее имя, ибо я никогда его не слыхала прежде.

— Вы называете ее «миссис Фоксворт»?

Он не понял этого моего интереса к старухе и попытался перевести разговор на другую тему, но я проявила настойчивость.

— Я называю ее Оливия! — отрезал он. — В начале нашего супружества я пробовал вообще с ней не разговаривать, забыть о ее существовании. Теперь я называю ее по имени. Думаю, ей это приятно, хотя не уверен. У нее лицо высечено из камня, всегда с одним Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница застывшим выражением, как у ледяной статуи.

Я представила ее недвижную, если не считать ее серых глаз, сделанных из кремня. Он рассказал мне достаточно. Теперь я могла строить кое-какие планы, оставалось только выяснить одну маленькую деталь.

— А ваша жена, когда вы ждете ее домой?

— А тебе зачем?

— Я тоже одинока, Барт. Когда уходит Эмма, нянька моего маленького сына, я остаюсь с ним наедине. И вот… Я подумала, что может быть у вас вдруг появилось бы желание пообедать с нами…

— Я приду сегодня, — ответил он не раздумывая, при этом его темные глаза сверкнули.

— Наш режим привязан к моему сыну. Летом Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница мы едим в пять тридцать, но сейчас, когда день короткий, мы обедаем в пять.

— Отлично. Покормите его в пять и уложите спать. Я приду в половине восьмого. После обеда мы сможем получше узнать друг друга.

Он уверенно встретил мой задумчивый взгляд, как и подобает адвокату. А потом, поскольку мы слишком долго смотрели друг на друга, мы оба расхохотались.

— И кстати, мистер Уинслоу, если вы пройдете через лес, который начинается позади вашего дома, то вы сможете прийти к нам никем не замеченным, если вы, конечно, не будете слишком выпендриваться.

Он поднял ладонь и кивнул, как если бы мы были заговорщики.

— Пароль Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница — «Благоразумие», мисс Дал.

ПАУК И МУХА

Ровно в половине восьмого раздался нетерпеливый звонок в дверь, заставивший меня поспешить, пока он не разбудил Джори, который неохотно лег спать в такую рань. Если уж я приложила все усилия, чтобы выглядеть на уровне, то Барт и подавно. Он решительно направился в дом, как если бы он уже владел и им и мной. За ним тянулся шлейф из лосьона для бритья с ароматом соснового леса, и каждый волосок на его голове лежал на своем месте, оставляя меня в неведении, есть ли у него залысина или нет, что, впрочем, я рано или поздно Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница выясню сама. Я взяла у него пальто и повесила в шкафу в прихожей, а затем направилась плавной походкой к бару, где я занялась напитками, усадив его перед разожженным камином (я все предусмотрела, даже мягкую тихую музыку). К тому времени я уже достаточно знала о мужчинах и о том, как их ублажить. Нет такого мужчины, кто не был бы очарован видом хлопочущей вокруг него хорошенькой женщины, которая ждет его, балует, поит и кормит.

— Что вы любите, Барт?

— Скотч.

— Со льдом?

— Чистый.

Он следил за каждым моим движением, а я все делала подчеркнуто грациозно и проворно. Повернувшись к нему спиной, я Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница смешала себе фруктовый коктейль, слегка сбрызнув его водкой. Затем я поставила два маленьких бокала на длинных ножках на серебряный поднос и обольстительной неторопливой походкой двинулась в его сторону, наклонясь вперед, чтобы дать ему возможность лицезреть мою соблазнительно открывающуюся грудь без лифчика. Я уселась напротив него и закинула ногу на ногу, с тем чтобы длинный разрез моего розового платья распахнулся и обнажил одну ногу от серебряной босоножки до бедра. Он не мог отвести от нее глаз.

— Прошу извинить меня за такие бокалы, — сказала я вкрадчиво, довольная выражением его лица. — В этой хижине у меня нет места, чтобы как следует распаковать Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница все свои вещи. Почти весь мой хрусталь еще упакован, и под рукой только бокалы для вина и стаканы для воды.

— Скотч есть скотч, как бы его ни подавали. А что это такое вы пьете?

Он перевел взгляд на низкий вырез моего платья.

— Берете свежевыжатый апельсиновый сок, капельку лимонного сока, сбрызгиваете это все водкой, каплей кокосового масла и кидаете вишенку, чтобы было потом чем заесть. Я называю это «Девичий восторг».

Поговорив несколько минут, мы перебрались за обеденный стол неподалеку от камина и принялись за еду при свете свечей. То и дело он ронял вилку или ложку, и тогда я, или мы оба вместе Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, нагибались за ней и хохотали над своим стремлением опередить один другого. Всякий раз первой была я. Он никак не мог сразу найти упавшую вилку: ему слишком мешал вид услужливо распахивающегося на груди выреза моего платья.

— Очень вкусная курица, — объявил он, уничтожив в десять минут плод пятичасового изнурительного труда. — Я вообще-то курицу не очень люблю; где это ты выучилась так готовить?

Я ответила ему правду:

— Меня научила русская балерина, которая была здесь на гастролях. Мы подружились. Они с мужем гостили у нас с Джулианом, и когда мы не выступали и не переезжали с места на место Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, или не занимались покупками, мы вместе готовили. Чтобы накормить нас четверых, надо было приготовить четыре цыпленка. Теперь вы знаете всю правду о балеринах: когда дело касается еды, мы вовсе не такие утонченные. Конечно после представления. До выступления мы едим очень мало.

Он улыбнулся и облокотился на столик. В его глазах отражался огонь свечи, озаряя их демоническим светом.

— Скажи честно, Кэти, зачем ты приехала в это захолустье, и зачем я понадобился тебе на роль любовника?

— Вы себе льстите, — сказала я как можно более равнодушным тоном, отмечая про себя, что мне удается соблюсти внешнюю холодность, тогда как внутри у меня клокочут и борются Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница самые противоречивые чувства.

Это было похоже на мандраж перед выходом на сцену, когда стоишь за кулисами вся в напряжении. И это было самым важным представлением в моей жизни.

И вдруг словно по какому-то волшебству я почувствовала, что я уже на сцене. Мне не пришлось долго размышлять о том, что делать и говорить, чтобы очаровать его и навеки приковать к себе. Сценарий был написан давным-давно, еще когда мне было пятнадцать лет, и я сидела взаперти наверху. Да, мамочка, первый акт начинается. И сценарий написан умелой рукой человека, который отлично знает предмет. Я просто не могла провалиться.

После Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница обеда я предложила Барту партию в шахматы, и он согласился. Как только стол был убран и грязные тарелки свалены в мойку, я поспешила за доской. Мы принялись расставлять две армии средневековых воинов.

— Это как раз то, зачем я сюда пришел, — сказал он, бросая на меня тяжелый взгляд, — поиграть в шахматы! Я принял душ, побрился, надел свой лучший костюм, чтобы сыграть в шахматы!

Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

— Если я выиграю, каков будет приз?

— Еще одна партия.

— А когда я выиграю и ее?

— Если вы выиграете две партии, будет решающая игра. И, пожалуйста, не надо ухмыляться так самодовольно. Меня учил играть большой Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница мастер. — Конечно, это был Крис.

— А когда я выиграю и решающую партию — тогда что я получу в награду?

— Тогда вы сможете отправиться домой и уснуть очень довольный собой.

Он неторопливо поднял шахматную доску с выстроенными на ней фигурами из слоновой кости и поставил ее на холодильник. Взяв меня за руку, он потянул меня в гостиную.

— Заведи музыку, балерина, — сказал он тихо, — и давай потанцуем. Ничего затейливого, просто что-нибудь легкое и романтичное.

Эстраду я могла слушать только по автомобильному радио, да и то, чтобы скрасить долгую и скучную дорогу, когда же доходило до расходов на пластинки, я покупала классическую Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница или балетную музыку. Однако сегодня я специально купила «Ночь создана для любви». И вот пока мы танцевали под нее у меня в гостиной, освещавшейся только пламенем камина, я вспомнила о сухом и пыльном чердаке и о Крисе.

— Почему ты плачешь, Кэти? — тихо спросил он и повернул мою голову, так что его щека намокла от моих слез.

— Не знаю, — всхлипнула я. И это была правда.

— Да нет, ты знаешь, — сказал он, прижимаясь своей гладкой щекой к моей и продолжая танцевать. — Ты прямо-таки интригуешь меня своей противоречивостью: наполовину дитя, наполовину обольстительница, наполовину ангел.

Я коротко и горько рассмеялась Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница.

— Так думают о женщинах все мужчины. Как о маленьких девочках, о которых им нужно заботиться. А я вот знаю, что мужчины сами куда в большей степени дети, и это факт.

— Тогда поздоровайся с первым взрослым мужчиной в твоей жизни.

— Вы далеко не первый самонадеянный, самоуверенный мужчина в моей жизни!

— Но я буду последним. И самым важным — таким, кого ты никогда не забудешь.

О, ну зачем он это сказал? Крис был прав. Этот мужик просто сводил меня с ума.

— Кэти, ты и в самом деле думала, что можешь добиться чего-нибудь от моей жены с помощью шантажа?

— Нет, я просто попробовала Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница. Я дура. Я слишком многого жду, а потом злюсь, когда ничего не получается по-моему. Когда я была молода, полна надежд и амбиций, я не подозревала, что так часто буду терпеть боль и разочарование. Я думала, что очерствею, перестану чувствовать боль, но всякий раз мой хрупкий панцирь крошился и опять с некоей символической настойчивостью я проливала слезы, а вместе с ними и кровь. Я снова собиралась в кулак, продолжала свое дело, убеждая себя, что на все есть причина, и в один прекрасный момент она станет мне понятна. Когда же я получу все, что хочу, я молю Господа, чтобы он Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница продлил это состояние настолько, чтобы я успела его осознать, с тем, чтобы, когда оно кончится, я не испытывала снова боль, ибо была бы готова к тому, что это не может продолжаться до бесконечности. Я, как пончик, вечно с дырой посередине, и я все время ищу недостающую часть, это все продолжается и продолжается и, наверное, не закончится никогда…

— Ты несправедлива сама к себе, — тихо сказал Барт. — Ты лучше других знаешь, где эта недостающая часть, иначе меня бы здесь не было.

Его голос звучал так тихо и нежно, что я просто положила голову ему на плечо, и мы продолжали танцевать Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница.

— Ты ошибаешься, Барт, я не знаю, почему ты здесь. Я не знаю, чем заполнить свои дни. Когда я веду урок или когда занимаюсь с сыном — я живу, но когда он спит, и я одна, я не знаю, куда себя деть. Я знаю, Джори нужен отец, и когда я думаю о его настоящем отце, я понимаю, что все делала не так. Я достаточно читала газетные ревю о себе, которые вопят всегда о моем высоком потенциале, но в личной жизни я всегда допускала одни ошибки, так что мои профессиональные достижения не имеют в данном случае никакого значения.

Я перестала переставлять ноги и засопела, пытаясь Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница спрятать лицо, но он поднял его, вытер мне слезы и протянул свой платок, чтобы я высморкалась.

Затем наступило молчание. Долгое, долгое молчание. Наши глаза встретились и остались так, а сердце у меня забилось чаще.

— Твои проблемы очень просты, Кэти, — начал он. — Тебе нужен только кто-то вроде меня, кому нужна такая, как ты. Если Джори нужен отец, то мне нужен сын. Видишь, как легко разрешаются все самые сложные проблемы?

Слишком легко, подумалось мне, особенно если учесть, что у него есть жена, а я достаточно проницательна, чтобы видеть, что ему до меня не особенно есть дело.

— У тебя жена Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, которую ты любишь, — сказала я с горечью.

Я оттолкнула его. Я не хотела завоевать его так легко: только после долгой и трудной борьбы с моей матерью, но сейчас ее нет, и она ничего не знает.

— Мужчины тоже лжецы, — сказал он равнодушно, и жар в его глазах погас. — У меня есть жена, и время от времени мы спим вместе, но того огня уже нет. Я ее совсем не знаю. Ее, наверное, никто не знает. Она просто тугой клубок тайн, и внутрь она меня не пускает. Это продолжается уже так долго, что меня уже и не тянет больше внутрь. Пусть она продолжает Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница хранить свои тайны и прятать свои слезы, молча переносить свои беды и переживания, что бы ни заставляло ее просыпаться среди ночи и идти перелистывать свой голубой альбом! Сейчас она сбрасывает вес и написала мне, что перенесла пластическую операцию, так что, когда она вернется, я не узнаю ее. Как будто когда-то я ее знал!

Меня охватила паника: мне нужно было, чтобы он был к ней небезразличен! Как я могу разрушить семью, которая и так почти что развалилась? Мне нужно было сознание того, что я совершила это вопреки непреодолимым препятствиям!

— Отправляйся домой, — сказала я, отталкивая его. — Убирайся из Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница моего дома! Я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы выслушивать еще и ваши исповеди; к тому же я не верю вам. Я не верю тебе!

Он просто посмеялся над моими жалкими потугами вытолкать его. Его либидо уже воспламенилось… Оно горело в его зрачках, когда он сгреб меня и с силой прижал к себе.

— Теперь уж ты прекрати валять дурака! Посмотри, как ты одета! Ты пригласила меня к себе с одной лишь целью. И вот я здесь, готовый поддаться на твои обольщения. Ты уже соблазнила меня — в самую первую нашу встречу, и будь я трижды проклят, если у меня нет такого чувства Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница, что я знаю тебя очень давно! Никому не позволено играть со мной и объявлять ничью. Или ты, или я выигрываем, но если мы сейчас пойдем спать вместе, то может статься, утром мы проснемся и поймем, что в выигрыше оказались мы оба.

В голове у меня вспыхивали красные сигналы: «Стоп! Сопротивляйся! Борись!» Но я не последовала ни одному из этих сигналов. Я колотила его в грудь жалкими маленькими кулачками, а он только со смехом поднял меня и закинул себе на плечо. Одной рукой он держал обе мои ступни, чтобы я не брыкалась, а другой выключил свет. В темноте я продолжала бить Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница его по спине, а он отнес меня в спальню и швырнул поверх покрывала. Я сделала попытку подняться, но он сразу повалил меня. Не было никакой возможности привести в действие и мое колено, которое я уже держала наготове. Он почувствовал, что я со своими балетными ухватками смогу победить его, сделал резкий выпад и перехватил меня в талии, так что мы оба скатились на пол! Я раскрыла рот, чтобы закричать. Он зажал мне губы рукой, железной хваткой схватил руки и сел верхом мне на ноги, которыми я пыталась высвободиться.

— Кэти, дорогая обольстительница, зачем так хлопотать. Ты уже давно соблазнила меня, балерина Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница. Неделя до Рождества — вот срок, до которого ты моя, а там вернется моя жена, и ты мне будешь больше не нужна.

Он убрал руку с моих губ, и я подумала, что сейчас закричу, но вместо этого я язвительно проговорила:

— По крайней мере мне не пришлось покупать тебя миллионами своего папаши!

Это сработало. Не успела я понять, что происходит, как он грубо и сильно прижал свои губы к моим. Но я хотела совсем не этого! Я хотела подвергнуть его искушению, довести его до белого каления, заставить его охотиться за мной и сдаться только после долгого, тяжелого преследования, которое наблюдала бы Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница моя мать, и которое заставило бы ее страдать оттого, что она ничего не может сделать, иначе я заговорю. А вместо этого он грубо и жестоко взял меня, грубее даже, чем Джулиан в его самые тяжелые минуты! Он с яростью набросился на меня. Он извивался и корчился, пытаясь теснее прижаться ко мне, в то время как его руки рвали с меня облегающее розовое платье. На мне оставались одни трусики, и он стащил их с меня вместе с серебряными босоножками, которые так и застряли в них.

Не отнимая своих грубых губ от моих, он поднес мою сопротивляющуюся руку Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница к молнии своих брюк с такой силой, что у меня щелкнули костяшки.

— Или открой молнию, или я сломаю тебе пальцы!

Для меня остается тайной, как он умудрился выскользнуть из одежды, продолжая прижимать меня крепко к себе. Он остался в одних носках, а я все еще продолжала извиваться, корчиться, изгибаться и пыталась укусить или оцарапать его, в то время как он целовал, ласкал и изучал мое тело. Несколько раз я могла закричать, но я тоже тяжело и часто дышала, дергалась, пытаясь сбросить его. Но он как будто принимал это за род игры. Он проник в меня, быстро кончил и тут же Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница поднялся, а я не успела даже глазом моргнуть.

— Убирайся отсюда! — закричала я. — Я вызываю полицию! Я засажу тебя в тюрьму по обвинению в нападении и изнасиловании!

Он презрительно засмеялся, игриво потрепал меня по подбородку и встал, чтобы натянуть на себя одежду.

— О, — произнес он насмешливо, передразнивая мой голос, —как я испугался. — Затем его голос зазвучал совершенно серьезно. — Ты не рада, да? Все вышло не так, как ты планировала, но не волнуйся, завтра вечером я приду опять, и может быть тогда ты сумеешь доставить мне удовольствие, а я в свою очередь не пожалею времени, чтобы порадовать тебя.

Дата добавления Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница: 2015-10-21; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentaxnkwbh.html
documentaxnldlp.html
documentaxnlkvx.html
documentaxnlsgf.html
documentaxnlzqn.html
Документ Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на ужасном чердаке, а впереди целый мир — неизвестный, пугающий и полный возможностей. Казалось бы, пришло время, когда 24 страница